Бессудный. Видишь ты, какая в тебе гордость глупая! Кому ж может быть она приятна?

Аннушка. Да я его и не просила, он сам этого хотел. А по мне, хоть бы в работницы взял, так я бы рада была. Не то что женой быть, я собаке-то его завидовала, что она завсегда с ним и завсегда может ему руки лизать. Только как бы я его ни любила, а я завсегда скажу, что я хочу на чести жить.

Бессудный. Эко дело! а! Ворожбы какой нет ли?

Аннушка. Не знаю я, ничего не знаю.

Колокольчик, бубенчики и свист. Входит Евгения.

Евгения (со смехом). Уж такой-то шутник! Такой-то шутник! Измял всю, право.

Бессудный. Не сахарная, не развалишься.

Евгения. И чтой-то такое, Ермолаич, скажи ты мне на милость: с кем я ни поиграю, с кем я ни поиграю, и все это мне постыло. И оттого это, я так думаю, что не пристало мне, замужней женщине, так как я замужняя женщина, для одного мужа обязанная.

Бессудный. Разговаривай тут, уж слышали!

Евгения. А что для тебя, как ты сам этого хочешь, я готова со всяким пошутить в удовольствие, только чтоб другие не судили по моему веселому характеру. Я завсегда себя помню и что такое муж…

Бессудный. Ну и ладно, будет толковать-то!

Колокольчик и бубенчики. Жук входит.

Жук. Павлин Ипполитыч приехал.

Евгения. Ах, батюшки! Вот не ждали-то!

Бессудный (Жуку). Поди высаживай!

Жук уходит.

Вино-то есть у нас?