Но если человек в самом деле неспособен к достойному устройству большого цивилизованного сообщества, или даже простого поселения, или первобытного племени, то будет ли для него прок в какой бы то ни было религии? Религия может пробудить в нем жажду праведности, но наделит ли она его практической способностью к удовлетворению этой потребности? Благие намерения не несут с собой ни грана науки о политике — науки достаточно серьезной и сложной. Самыми преданными и неустанными, самыми способными и бескорыстными из тех, кто постигает эту науку у нас в Англии, являются, насколько мне известно, мои друзья Сидней и Беатриса Уэбб Следует ли возлагать надежды на образование? Обычно отвечают, что образование необходимо для наших хозяев — следственно, для нас самих. Мы должны обучать науке гражданственности и политики в школе. Но должны ли? Ничуть, ибо совершенно очевидно, что в школе мы как раз не должны обучать политической и гражданственной науке. Школьный наставник, сделавший такую попытку, в лучшем случае вскоре окажется на улице одиноким и без гроша в кармане, а то и на скамье подсудимых, где ему придется отвечать на напыщенное обвинение в подстрекательстве к бунту против властей. В наших школах преподают феодальную мораль, извращенную духом коммерции, и превозносят ратного завоевателя, барона-грабителя и ловкого торгаша в качестве образцов добродетели и преуспеяния. Тщетно провидцы, уяснившие суть этого жульничества, исповедуют и проповедуют лучшее евангелие: немногие новообращенные обречены на скорый конец, а новые поколения школа насильно тащит к морали пятнадцатого столетия — и те, кто защищает образ мыслей Генриха VII