Лямин. Ладно, потружусь.

Куропеев. Нет, сначала я хочу, чтобы ты мне ответил: друзья мы или нет? Говори откровенно, я не обижусь. Если нет – то мне не нужно от тебя никаких одолжений.

Лямин (страдает). Конечно, что за вопрос…

Куропеев (растроганный, ткнул его кулаком в плечо, бросил на стол тетрадку). Вот здесь то, что ты тогда начал… Катя даже сказала, чтобы я притащил тебя к нам, у нас тебе никто не будет мешать.

Лямин. Мне и здесь никто не мешает, кроме тебя.

Куропеев. Я хочу убедиться, что ты хоть начал работать.

Лямин. Я начал.

Куропеев (обнял его, потряс). Спасибо… Все, меня здесь нет. (У двери остановился.) Ты на меня не обижаешься?

Лямин. Нет.

Куропеев. Смотри! (Ушел.)

Тут же у двери появилась Нюта.

Нюта (встревожена). Влетело?

Лямин. За что?

Нюта. А я испугалась, думала, он узнал про нашу выпивку. Ну, тогда все в порядке. Домой не собираетесь?

Лямин. Надо писать статью…

Нюта. Нельзя столько сидеть, будет размягчение мозга. Ладно, я пошла. А перепечатать вам ничего не надо?

Лямин. Это идея. Может быть, я вам позвоню.

Нюта. А куда мне звонить, у меня же нет телефона. Знаете, женщина без телефона – это не женщина. Ехать к ней – еще неизвестно: дома ли она, стоит ли? Так что, если женщина и похуже, но с удобствами, лучше уж позвонят ей. Тогда я посижу, подожду, а вы работайте. Мне все равно некуда спешить.

Лямин. Вам же будет скучно.

Нюта. Что вы! Я привыкла одна, мне с собой никогда не скучно.

Лямин работает.

– У вас неважный вид. Может быть, потому, что вы днем выпили, а сейчас реакция?

Лямин. Возможно.

Нюта. Хотя ваш вид очень обманчив. Вы вообще выглядите в зависимости от своего настроения в этот момент. Немного недоспите, вовремя не пообедаете – и уже осунулись.