Лямин. Коля, я хотел с тобой поговорить.

Куропеев. О чем говорить? Что ты ничего не сделал? Я знаю.

Лямин. Я хочу объяснить – почему.

Куропеев. А зачем мне объяснять? Разве я не сидел за этим столом? Первую неделю ты будешь тонуть, вторую неделю будешь выплывать, а потом начнешь различать знакомые лица. Но тем не менее. Дело есть дело.

Нюта (открыла дверь). Алексей Юрьевич, вы идете?

Лямин. Скоро, Нюта, нам надо поговорить.

Куропеев. Вы идите, Анна Ивановна, что вы беспокоитесь?

Нюта. Я не могу уйти, мне надо все запереть.

Куропеев. Ну, запирайте.

Нюта. Как же я могу запереть, когда вы здесь сидите? (Вышла.)

Куропеев. Прежде она так не разговаривала. Распустил. Да, я потом ушел от тебя, вспомнил: обязательно используй в статье то, что ты мне, помнишь, приводил? Что сейчас можно взять маленький план, чуть перевыполнить и получить благодарность и премию, а если взять план большой и чуть недовыполнить – то получишь взыскание. Действительно, дико!

Лямин (пока тот говорил, собрался с духом). Коля, знаешь, я не буду писать эту статью.

Куропеев. Как не будешь?

Лямин. Коля, ты прости, но, знаешь, я не могу. Это серьезно. И кончим разговор.

Куропеев (ошеломлен). Что значит – кончим? Ты же обещал!

Лямин. Я обещал. Я виноват. Мы с тобой условились, что будем говорить откровенно. Вот я говорю.

Куропеев. Постой, при чем тут откровенность? Ты мне обещал. Иначе я бы не взялся за это дело, меня никто не вынуждал.

Лямин. Да. Надо было отказаться.

Куропеев. И не далее как вчера ты подтвердил, что будешь работать. Тогда я позвонил в редакцию и заверил их, что все в порядке. Там тоже сидят люди, и с ними надо как-то считаться. Милый мой, нельзя думать только о себе.

Лямин. А о ком мне думать, о тебе? Мне надоело.

Куропеев. Хорошо, на будущее можешь быть спокоен, больше я тебя не потревожу. Но сейчас, будь добр, выполни свое обещание. Будь любезен. Покорнейше тебя прошу.