Мать. Какая разница?

Отец. Раз я спрашиваю, значит, мне нужно.

Нюта. Что вы, дочь не его, как она могла быть его, она в это время уже была большая.

Отец. Кто же ее отец, если не секрет? Этот профессор?

Нюта (рассмеялась). При чем тут профессор? Сосчитайте по годам. Он, наоборот, был уже потом. А дочка родилась, когда мне было восемнадцать лет, я была совсем девочка. Хотите, я вам расскажу? Но это долгая история.

Лямин. Не стоит.

Нюта (встревожилась). Может быть, я наговорила что-то лишнее? Тогда простите.

Отец (сыну). Вот что получается, когда человек считает себя умнее всех на свете.

Мать. Юра, нас это не касается.

Нюта. Так и есть. Сама тебя учу, а сама болтаю то, чего не нужно.

Отец. Почему не нужно? Очень нужно. Я бы, Леша, на твоем месте поинтересовался. Просто из любопытства… Перестань долбить свое полено!

Мать. Леша, что с тобой, не верти шеей!

Нюта. Работает на износ. А нервная система не восстанавливается.

Тут Лямин с размаху швырнул в угол свой деревянный молоток и стамеску, поддал ногой чурбан и молча надел пиджак.

Мать. Леша, возьми себя в руки.

Лямин не ответил, направился к двери.

Нюта (уцепилась за него). Никуда не пойдешь. Я не пущу тебя в таком состоянии.

Зазвонил телефон.

Лямин. К черту всех! Меня нет дома.

Нюта (не отпуская его). Подожди, мало ли кто это может быть. Лидия Григорьевна, возьмите, пожалуйста, трубку.

Мать (в трубку). Да?… Его как раз нет дома, это его мать… (В страхе.) Что?… Хорошо, я передам. (Положила трубку.) Леша, не волнуйся, ваша Люба отравилась.

Лямин (опустился на стул). Надо идти.

Нюта. Идем вместе.

Лямин поднялся, он пошел не к двери, а на диван. Лег странно, лицом вниз, боком.