Каждый за своим столом выпил, закусил.

– И вот, за нехитрой едой, прихваченной из дому, все ощущают два противоречивых чувства: адскую усталость и радость победы… Товарищи! Нет Куропеева!

Люба. Как нет?

Саня. Практически. Мы лично больше его не увидим. И мы больше его не услышим! Вы еще не оценили все значение этого факта.

Лямин. Куропеев просто нервный, усталый человек. У него хватает сил добиваться исполнения, но не хватает сил подумать, чего стоит, а чего не стоит добиваться.

Саня. Я бы дал всем начальникам солидное содержание, чтобы они взяли все и ушли на покой.

Люба (глядясь в зеркало). Все такие прогрессивные стали, спасу нет. Какую бы мне прическу запузырить? Красота не получается, черт с ним, попробуем сделать что-нибудь абстрактное.

Саня. Надо уплотниться, у нас мало времени. С чувством глубокой скорби я поднимаю тост за этого перерожденца и карьериста А. Ю. Лямина.

Люба. А я сегодня напьюсь. (На Лямина.) О, смотрите, уже испугался.

Егоров. Алексей Юрьевич – скромный человек. Значит, надо сразу сесть ему на голову?

Люба (имея в виду Егорова). Леша, неужели ты на это клюнешь?

Егоров. Ну, в подхалимаже меня обвинить трудно. Вы знаете, какие отношения были у меня с Куропеевым. (Лямину.) Боюсь, что с вами, Алексей Юрьевич, будет то же самое.

Саня. Не запугивайте его.

Люба. Мальчики, я вас прошу, позвоните кто-нибудь и мужским голосом спросите Валю Чулко. А то мне не ответят.

Лямин. Не стоит, Люба.

Люба. Почему? Мне интересно знать, где мой муж, уже у своей возлюбленной или еще нет. (Дала Лямину трубку.)

Саня (уводя Лямина прочь). Потом позвоним. Сейчас некогда.

Люба. Вчера видела на улице Валю Чулко. Она была в светлом пальто, которое все переливалось, как нефть. Очень интересная. У моего миленького есть вкус.