Саня. Интересно, почему именно сегодня?

Егоров. А почему сегодня – удостоверьтесь. (Протягивает ему талон.) Потому что я должен до пяти часов получить зубной протез. А что это значит, вы поймете потом, когда вам будет шестьдесят лет.

Лямин. Если бы вы раньше сказали! Раз у вас на руках талон к врачу, неужели я бы вас не отпустил?

Егоров. Я не думал, что получится такое совпадение. И Люба ушла, и я уйду, так все разбегутся. (Сане.) Вот когда вам будет шестьдесят лет и вы будете жить один среди чужих людей, тогда вы поймете, зачем это может понадобиться человеку раз в год уйти с работы на час раньше. (Лямину.) Ничего, я посижу.

Лямин. Зачем же, раз у вас талон, вы можете идти, вы просто имеете право.

Егоров. А если я не доработал на семь копеек, могу внести в фонд государства наличными.

Лямин. А я говорю: отправляйтесь.

Егоров сидит.

– Идите!

Егоров, не прощаясь, ушел.

Саня. Любопытная подробность. Он предлагал нам выпить после работы. Очевидно, зубы не имели для него решающего значения.

Лямин. Ему год до пенсии. Надо как-то продержаться. А уже склероз, все путает.

Саня. Он путает, потому что попивает.

Лямин. Злой ты все-таки малый, как я погляжу.

Саня. Почему, я сентиментален, я могу прослезиться в кино. Но я могу в упор убить человека. Может быть, по Ницше – это сверхчеловек, не знаю…

Работают молча.

– Моя беда, что я не люблю врать. Я первый сказал, что мне надо уйти. И вот все ушли, а я сижу. Я тоже мог бы наврать, что у меня то-то и то-то.

Работают молча.

– Но поберегитесь, когда я позволю себе врать. Тогда уж я не остановлюсь ни перед чем, я буду врать всеми способами, которые изобрело человечество. Но для этого мне надо опуститься. Это даже интересно – опуститься. И пускай все говорят: он опускается.