Ивкович. Так мы можем разговаривать по-приятельски и не находясь в одной партии.

Еврем. Можем, не говорю, что не можем. Я, например, могу тебе сказать: «Господин Ивкович, дорогие в этом году сливы…». А ты мне ответишь: «Да, дорогие…». Ну, вот так мы можем поговорить и об орехах, и об овечьих шкурах. Но разве могу я по-приятельски говорить с тобой о политике, если я – правительство, а ты – оппозиция.

Ивкович. Так и не обязательно нам разговаривать о политике…

Еврем. В другое время, может, и не обязательно, но сейчас, когда подходят выборы, как же не говорить о политике? О чем же другом разговаривать накануне выборов?

Ивкович. Ну, если уж мы и поговорим о выборах, господин Прокич, будьте уверены, я всегда сумею сохранить к вам уважение.

Еврем. Да, да, знаю, сумеешь. Ведь я тебя только политически ненавижу, поскольку ты в другой партии, а в душе я тебя люблю.

Ивкович. Спасибо вам, господин Прокич! И я скажу вам правду: у вас я чувствую себя как дома, как будто вы мои родители – и вы, и госпожа Павка…

Еврем. Э, ну раз уж ты так себя чувствуешь, то хочу я тебя кое о чем спросить. Скажи ты мне… (заглядывает в газеты) что такое «индивидуум»?

Ивкович. Индивидуум – это особа, личность. Ну вот, я, например, индивидуум, вы – индивидуум!

Еврем. Выходит, моя Павка тоже индивидуум?

Ивкович. Да.

Еврем. Здорово! Спасибо тебе. Вот, знаешь, об этом я и хотел тебя спросить. Так ты говоришь, начальник получил секретный приказ – найти посговорчивее?

Ивкович. Да, я так слышал!

Еврем. Может быть! Может быть!

Ивкович. Вы разрешите вас покинуть, пойду прибью эту табличку.

Еврем. Э, да, да!.. Иди. С богом, господин Ивкович!