Если бы он не растратил свое детство на шалости, которые и отняли у него желание заниматься литературой, раньше сошелся с братьями и окружавшей их средой, то наша литература имела бы в нем еще одного талантливого рассказчика и самого яркого представителя реалистического рассказа.

Но Войислав захватил то положение «любимчика», которое должно было бы принадлежать Жарко, и пользовался всеми симпатиями и нежностью родителей и домашних еще и потому, что был хилым, узкоплечим ребенком, всегда бледным, с воспаленными глазами.

Жарко, может быть, иногда и завидовавший Войиславу, часто его высмеивал за то, что Войислав занимался поэзией, каждый раз цитируя ему те первые стихи, которые двенадцатилетний Войислав написал еще тогда, когда учился в первом классе гимназии, и которые все, кроме Жарко, забыли.

Я запомнил несколько строчек из этого детского стихотворения только благодаря тому, что Жарко очень часто повторял их, желая позлить Войислава, которому это не нравилось.

В своем первом стихотворении Войислав высмеивал своих братьев – Милутина, Драгутина и Жарко, – отправившихся в Топчедор,Братья, лес вокруг дремучий,Может, нам вернуться лучше?Страшно по лесу идти,Здесь нас может волк найти.

На что другой брат – Драгутин – отвечал:

Этот третий предлагает вернуться, но самый старший – «герой» – хоть и трусит, но подбадривает братьев. А волк между тем слушает весь этот разговор, и, когда он неожиданно появляется перед ними, «герой» первый бросается в бегство. Все заканчивается стихами о том, как весело смеется волк над своей проделкой:

Позднее, когда Жарко за стаканом вина цитировал Войиславу эти стихи, Войислав и сам весело смеялся.