Епишкин. Что вам угодно, сударь?
Баклушин. Вы знаете эту девушку?
Епишкин. Девушку-то? Я думал, вы про что путное спрашиваете. Не наше это дело. (Смотрит в другую сторону.)
Баклушин. По крайней мере, будьте так добры, скажите мне, она здесь живет?
Епишкин (как бы зевая). О-хо-хо! (Показывает рукой, не глядя.) Вон живет!
Баклушин. Покорно вас благодарю.
Епишкин. Не за что-с.
Баклушин. Можно войти в лавку написать письмо? Я вам заплачу за бумагу.
Епишкин. Пожалуйте! Там мальчик вам подаст.
Баклушин входит в лавку. Из калитки дома Мигачевой выбегает Елеся, растрепанный, в халате и останавливается подле калитки; из калитки показывается ухват.
Явление седьмое
Епишкин, Елеся, потом Мигачева.
Елеся. Но оставьте, маменька! Нехорошо! Эх, нехорошо! (Хочет войти в калитку.)
Мигачева (показываясь с ухватом). И не подходи, так, кажется, вот и разражу.
Епишкин (хохочет). Хорошенько его, Домна Евсигневна! Хорошенько!
Елеся. К чему это, маменька! Ну, к чему это! Вот уж к вам это не пристало, всегда скажу, что не пристало. Но оставьте же! Вон барышни смотрят. Ай, ай, ай! А барышни-то смотрят!
Мигачева (выходя из калитки). Очень мне нужно, что они смотрят! Я никого знать не хочу.
Елеся. А я-то, маменька, я-то! Меня-то пожалейте, ведь я жених…
Мигачева. Ах ты, наказанье ты мое! Посудите только, добрые люди: дома денег ни копейки, а он чижей ловит да на барышень любуется. Вот я тебя!