Он мотает головой, ему плохо. Честное слово, мотает... Клянусь... Приезжайте, прошу вас... И Шестеркин просит.

Шестеркин поднимается.

Кольцов (Шестеркину). Сиди!..

Шестеркин садится.

Петухов. Это еще один бывший Сашин друг... Александра Ивановна, дело очень серьезное... По-человечески прошу вас. Если у вас нет никаких обстоятельств... Сами все увидите и поймете... Можете только с подругой? Пожалуйста.

Кольцов. Хоть с дьяволом...

Петухов. Хоть с двумя!.. Приедете? Ну, спасибо, спасибо вам. (Вешает трубку, Кольцову.) Иди брейся, черт тебя дери!

Шестеркин. Да что у вас здесь происходит?

Петухов. Кольцов с ума сошел! Ясно?

Кольцов (Шестеркину). Он тебе все разъяснит. Умоляю, приведите все в порядок. (Уходит.)

Шестеркин. Что тут происходит? Вася, что, в конце концов, тут происходит?

Петухов (наливая две рюмки коньяка). Сначала давай ликвидируем остатки художнического одиночества.

Шестеркин. Давай... А закусить?

Петухов. Закусывай лимонными выжимками... По-моему, в доме ничего больше нет.

Шестеркин. А ты говорил — Саша в полном одиночестве?

Петухов. Художник... Как в жизни бывает — то полное забвение и одиночество, а то вдруг благовест и поклонение. Ликвидируем остатки?

Шестеркин (чокаясь). Ликвидируем. (Ставит рюмку.) А разве Саша снова в моде?

Петухов. Он центрист, на него всегда будет мода.

Шестеркин. Кто такая?

Петухов. Работник народного питания.

Шестеркин. Образовательный ценз?

Петухов. Не выяснен.