Круглова. Среднего росту?
Маланья. Да, пожалуй, что и так.
Круглова. Ну, что же он? Проснись ты, сделай милость!
Маланья. Что проснись!.. Не походя я сплю, а когда время… так что кому! Кланяйся, говорит.
Круглова. Немного ж ты сказала.
Маланья. Что ж мне еще говорить? (Уходит и сейчас же возвращается.) Да, забыла… Зайду, говорит.
Круглова. Когда?
Маланья. Кто ж его… Мне почем знать? (Уходит и возвращается.) Да! Из головы вон… Нынче, говорит, зайду. Ахов он, что ли, прозывается? Черноватый такой…
Круглова. Седой весь?
Маланья. Да и то седой. Эка память! Господи! (Уходит.)
Явление третье
Круглова и Агния.
Круглова. Нашу слугу Личарду только послом посылать. Растолкует дело, как по-писаному. Как начнет толковать, так точно у ней в голове-то жернова поворачиваются.
Агния. Этот ваш Ахов дядя Ипполиту?
Круглова. Да, дядя.
Агния. Вот придет, помешает нам гулять идти. Зачем это он?
Круглова. Кто ж его знает! Вот что значит богатый-то человек! Распостылый он мне, распостылый, а все-таки гость. Никакого мне от него барыша нет, и не ожидаю; а как ты ему скажешь, миллионщику: поди вон! Вот какое дело! И какая это подлость в людях, что завели такой обычай – деньгам кланяться! Вот поди ж ты. Отыми у него деньги, вся цена ему грош; а везде ему почет, и не то что из корысти, а как будто он в самом деле путный. Отчего это не скажут таким людям, что не надо, мол, нам тебя и со всеми твоими деньгами, потому как ты скот бесчувственный. Да вот не скажут в глаза. Женщины на это скорей; кабы только нам разуму побольше. И что это он к нам повадился?