Ахов. Верно я говорю. Ты сирота и дочь твоя сирота; кто вас призрит, ну, и благодетель, и отец родной, ну, и кланяйся тому в ноги. А не то, чтобы, как другие, от глупости чрезмерной, нос в сторону от благодетелев.
Круглова. Да уж не учи, знаю.
Ахов. Ты-то знаешь, тебе пора знать; тоже школу-то видела при покойном. Страх всякому человеку на пользу; оттого ты и умна. А вот молодые-то нынче от рук отбиваются. Ты свою дочь-то в страхе воспитывала?
Круглова. В страхе, Ермил Зотыч, в страхе. Да вот поговори с ней; а я пойду, за Маланьей посмотрю, что она там делает. (Уходит.)
Явление седьмое
Агния, Ахов.
Ахов. Ну, об чем же мы с тобой говорить будем?
Агния. Об чем хотите.
Ахов. Ты закон знаешь?
Агния. Какой закон?
Ахов. Обыкновенно, какой, как родителев почитать, как старших?
Агния. Знаю.
Ахов. Да мало его знать-то, надобно исполнять.
Агния. Я исполняю: я все делаю, что маменьке угодно, из воли ее не выхожу.
Ахов. Вот так, так. Что мать только тебе скажет, от самого малого и до самого большого…
Агния. Да, от самого малого и до самого большого…
Ахов. Вот за это люблю.
Агния. Покорно вас благодарю.
Ахов. Да еще как люблю-то! Ты не гляди, что я стар! Я ух какой! Ты меня в скромности видишь, может, так обо мне и думаешь; в нас и другое есть. Как мне вздумается, так себя и поверну; я все могу, могущественный я человек.
Агния. Приятно слышать.