Нет  никого,  кто  бы не знал, для какого празднества создана настоящая пьеса;  это  празднество так блестяще, что нет необходимости говорить о нем; но будет весьма кстати сказать два слова о том, что присоединено к пьесе.

     Намерением  моим  было  сделать  ее  одновременно и балетом, но так как выбрать  было  можно  только  небольшое  число хороших танцоров, то пришлось разделить  выходы  балета  и  разбросать их по антрактам комедии, чтобы дать время  тем  же  самым  плясунам появляться в других костюмах. И, чтобы этими своего  рода  интермедиями  не  разрывать  нить пьесы, оказалось желательным связать  их  с  сюжетом пьесы и создать нечто единое из балета и комедии; но так как времени было слишком мало и все это регулировалось не одной и той же головой,  то, может быть, найдутся части балета, которые входят в комедию не так естественно, как остальные. Как бы то ни было, такое соединение ново для наших  театров,  и  ему  можно  найти некоторую аналогию только в древности; показавшееся   всем   приятным,   оно  может  служить  примером  для  других произведений, обдуманных более тщательно.

     Прежде  чем  занавес  поднялся,  один из актеров, скажем я, появился на театре  в  городском  платье  и,  обращаясь  к королю с лицом человека очень смущенного,  принес извинения в том, что у него недостало времени и актеров, чтобы  дать  Его  Величеству  ожидаемое  развлечение.  В  то  же время среди двадцати  струй  настоящей  воды  раскрылась раковина, которую все видели, и миловидная  Наяда,  выйдя  оттуда, приблизилась к рампе и с высоким подъемом произнесла стихи, которые написал Пелиссон и которые служат прологом.