ВОРОНА. Кля-ррррра Цеткин. Кля-ррра Цеткин. Идите домой. Идите домой. Кля-ррррра Цеткин. Кля-ррра Цеткин. Идите домой. Идите домой.

АМАЛИЯ. Вот, сетка с картошкой. Картошка проросла, ну да вам-то что? Вот, заряд для атомной бомбы. Как попал ко мне – не могу вспомнить. Кажется, муж своровал на службе в армии. Он был генерал, я вам говорила? Ну вот, сказала тогда. Я боюсь что-то говорить, потому что стану похожа на Гету с ее Гошей.

ВОРОНА. Гоша умеррррррр! Гоша умеррррррррр! Гоша умеррррррр! Гоша умеррррррррр! Гоша умеррррррр! Гоша умеррррррррр!

АМАЛИЯ. Ты уже говорила, Гета. Ладно. Итак, для атомной бомбы. Бомбу где-нибудь приобретёте, поди. Кстати, чтоб ваш облдрамтеатр чеченцы и шахидки взорвали. Это я так, собственным мыслям что-то говорю, какое-то дружеское пожелание у меня к вашему облдрамтеатру появилось вдруг. Чеченцы ходят к вам на ваши представления, нет? Надо им написать пригласительные билеты. Пусть ходят чаще. Образовываются. Заряд для атомной бомбы лежит у меня, тоже, кстати, с пятидесятых годов. Хотела его раньше продать в Америку, но не нашла приличного покупателя. Мне давали за него четыре тысячи. А я, дура, попросила пять и мне отказали. А потом перестали глушить «Голос Чили», «Свободу Австро-Венгрии», «Телеканал Аль-Джазира» и никому мой заряд стал не нужен. Итак, идем дальше. Вот, берите ещё автомат Калашникова. Заржавел, почистить и будет порядок. Пригодится в вашем облдрамтеатре. Есть там кого пострелять? Есть. Всегда везде есть кто-то, кого надо пострелять. Автомат нерабочий. Не пользовалась. Хранила столько лет. А почему? А зачем? Надо было попользоваться. Надо было выйти на балкон, приложить автомат к плечу и зафигачить, хлестать по улице, по деревьям так, чтобы запомнили! Да не по разу в день выходить, а раза четыре-восемь! Утром-вечером-в-обед! Утром-вечером-в-обед! Утром-вечером-в-обед! Утром-вечером-в-обед! Утром-вечером-в-обед!