У нижних ступенек веранды появляется мисс Ханна Джелкс. Шеннон отворачивается к стене и с коротким всхлипом ударяет по ней кулаком.

Ханна (в изумлении останавливается). Простите.

Шеннон озадаченно смотрит на нее. Она выглядит необычно, в ней есть что-то не от мира сего, почти призрачное. Словно ожившая средневековая статуя святой из готического собора. На вид ей можно дать и тридцать лет, и все сорок. Ханна – воплощенная женственность и вместе с тем кажется словно бесполой и без возраста. На ней пестрое бумажное платье, на плече висит большая сумка.

Ханна. Это отель «Коста Верде»?

Шеннон (сразу успокаиваясь). Да. Он самый.

Ханна. А вы… не управляющий?

Шеннон. Хозяйка сейчас вернется.

Ханна. Благодарю вас. Не знаете, не найдется здесь два свободных номера – для меня и для моего дедушки? Он в такси, ждет внизу, на дороге. Я не хотела везти его в гору, пока не узнаю, есть ли комнаты?

Шеннон. В такое время, не в сезон, здесь много свободных комнат.

Ханна. Чудесно! Просто замечательно! Пойду высажу его из такси.

Шеннон. Может, вам помочь?

Ханна. Нет, благодарю вас. Прекрасно справимся сами. (Приветливо кивает ему и уходит по тропинке через заросли.)

Шеннон ложится в гамак, вытягивается. Падает кокос, вдали прокричал попугай.

На веранде появляется Мэксин.

Шеннон. Ну что она, позвонила?

Мэксин. Вызывала техасского судью. Из Блоуинг Рок. И готова оплатить вызов.

Шеннон. Значит, хлопочет о моем увольнении. И шьет мне дело о совращении, наказуемом законом.

Мэксин. Что значит «наказуемое законом»? Никогда не могла понять.

Шеннон. Это тот случай, когда девушка моложе двадцати совращает мужчину.

Мэксин хихикает.

Ничего смешного, дорогая моя Мэксин.

Мэксин. И на что вам нужны такие зеленые, или, вернее, почему вы вбили себе в голову, что они вам нужны?

Шеннон. Да никакие мне не нужны… независимо от возраста.