Возвращается Хэнк, садится на ступеньки и пьет пиво.

Шеннон. Загадка старого Фреда проста: тихий и достойный был человек – вот и вся его загадка… Скажите-ка своим пловцам полуночным, пусть выгребут из автобуса барахло моих туристок, да поживей, пока эта учительница пения треплется там по телефону и не может вмешаться.

Мэксин (кричит вниз). Педро! Панчо! Muchachos! Trae las maletas al anexo! Pronto!

Педро и Панчо кидаются по тропинке.

(Усаживается в гамак, прижимаясь к Шеннону.) Я помещу вас у себя под боком, в бывшей комнате Фреда.

Шеннон. Хотите, чтоб я влез не только в его носки и башмаки, но и в его комнату, рядом с вашей? (Неодобрительно смотрит на Мэксин. Понимая, что у нее на уме, и скептически посмеиваясь, снова развалился в гамаке.) Ну нет, дорогая… Конечно, я все время мечтал, как сяду в гамак на этой веранде, посреди пальмовых чащ, над тихой морской бухтой… Только это и давало мне силы в теперешней поездке и поддерживало в мыслях о возвращении… к истинному призванию…

Мэксин. Ха! Так у вас все-таки случаются проблески, когда вы способны сообразить, что прихожане ходят в церковь не ради безбожных проповедей?

Шеннон. Черт бы вас побрал, да я ни разу в жизни не произнес безбожной проповеди…

Из-за угла веранды появляется мисс Феллоуз; она устремляется к Шеннону и Мэксин – та выскакивает из гамака.

Мисс Феллоуз. Я уже позвонила. Счет за разговор мне переведут в Техас.

Мэксин пожимает плечами и отходит в сторону. Мисс Феллоуз выходит на середину веранды.

Шеннон (сидя в гамаке). Извините, мисс Феллоуз, я не встаю, но мне… Присядьте, пожалуйста, на минутку – хочу вам признаться кое в чем.