Цурумацу. Не огорчайся. Я понимаю.

О-Кичи. А если понимаешь, тогда останься! Ну, пожалуйста, сядь! Мне будет так грустно, если ты покинешь меня так вдруг!

Цурумацу. Да не в том дело… Я еще приду. Вечером.

О-Кичи. Нет-нет, не пущу!

Цурумацу. Порвешь кимоно. Говорю тебе, я непременно приду вечером. А сейчас пусти, я ненадолго вернусь домой… Ну раз сказал – приду, значит, приду!

О-Кичи. Правда?

Цурумацу. Зачем мне врать?

О-Кичи. Тогда давай сюда палец!

Цурумацу. Что за ребячество!

О-Кичи. Нет, давай, непременно!

Они сцепляют мизинцы.

Непременно, слышишь?!

Цурумацу утвердительно кивает и уходит.

О-Кичи склоняется над жаровней и плачет.

(Служанке.) Подай сакэ! Как холодно…

Служанка приносит сакэ и удаляется.

(Залпом выпивает чарку и падает на циновки возле жаровни; плачет.) Даже Цуру-сан, даже Цуру-сан и тот твердит мне о том же!

Темнеет. За дверью слышатся голоса. Входит служанка.

Служанка. Хозяйка, за вами приехали из чайного дома «Исэдзэн».

О-Кичи. Отправь их обратно! Разве они не знают, что мне запрещено выходить!?

Служанка уходит, но тотчас же возвращается.

Служанка. Они говорят, вас приглашает господин Иса. Староста дал разрешение… Господин Иса хочет, чтобы вы пришли на минутку, в обычном платье…

О-Кичи. Господин Иса? Разве он уже вернулся из Эдо?

Служанка. Да, прислали за вами паланкин.

О-Кичи. Вот как?… В такое грустное время мне и впрямь хотелось бы пойти немного развлечься… И правда, почему бы не принять приглашение господина Иса? Будь это кто другой, а то он… И впрямь… Разве ненадолго?… Подай зеркало!

Служанка. Слушаюсь! (Ставит перед О-Кичи зеркало.)

О-Кичи. Постой, постой! Если вечером придет Цуру-сан, попроси его подождать. Скажи, я скоро вернусь.