О-Кичи. Я ничего плохого не сделала. Не тревожься и прекратим этот разговор.

О-Мото. Послушать тебя – вроде бы и нет причины для беспокойства. И все-таки никто не знает, что может случиться. Староста говорит, что тебя поручили его надзору, но домашним арестом дело не кончится… Что тогда?

О-Кичи (спокойно наигрывает новую мелодию). Сестрица, говорят, сейчас это самая модная песня в Эдо!

О-Мото. Знаешь что, с песнями, право нее, можно было бы подождать!..

О-Кичи (беспечно напевает).

(Смеется. Повернувшись к дверям, ведущим в кухню, и указывая на бутылочку с сакэ, кричит.) Подай-ка еще!

Голос служанки. Слушаюсь, госпожа!

О-Мото. Не вредно ли пить так много?

О-Кичи. Нисколько! Одну-две бутылочки… Я пошла в отца, хмель меня не берет.

О-Мото. Не кончи, как отец, – это было бы ужасно!

О-Кичи. Не бойся, я никогда не буду пить так, как он.

Служанка приносит бутылочку сакэ.

О-Кичи. Поставь сюда… А ты, сестрица, чарочку выпьешь?

Служанка уходит.

О-Мото. Нет уж, уволь.

О-Кичи (наливает себе сакэ). А дождь знай себе льет и льет! Интересно, надолго он зарядил? Как скверно, что не дают мне выйти работать…

О-Мото. Оттого я и говорю…

О-Кичи. Ох, как ты мне надоела! Твердишь все время одно и то же. Зря стараешься!

Входит Цурумацу, плотник.

О-Кичи. О, Цуру-сан! Как ты рано сегодня! Отпросился с работы, чтобы меня проведать?

Цурумацу. Не то чтобы отпросился, но…

О-Кичи. Мне тоскливо в такую погоду!

Цурумацу. Я так и думал.

О-Мото (встает). Ну, я пойду.

О-Кичи. Ты уходишь, сестрица?

О-Мото. Подумай хорошенько о том, что я тебе сказала…