Душан. Ты хорошо придумал, это как раз под нашим виноградником.

Дамнянович. Я так и рассчитал. Но пока это будет сделано, пока Драгиша все подготовит, пока он вернется и сообщит нам, может пройти два, три и даже четыре дня. Могу ли я на это время рассчитывать на твое гостеприимство?

Душан. О чем речь? Ерунда! Хочешь – два, три, даже четыре месяца. Я тебя едва дождался, да и мои будут очень рады.

Дамнянович. Но тут, кое-какие неудобства.

Душан. Ничего, ерунда!

Дамнянович. Я думаю, в Белграде никто не догадается что я здесь; но мне нужно скрываться, так как уже сейчас я в бегах. К тому же не знаю, как ко всему отнесется твой отец и вообще, не откроется ли это.

Душан (задумывается). Видишь ли…

Дамнянович. О таких вещах должны знать очень немногие. Один, два друга – и только. Я выбрал тебя и Драгишу.

Душан. А кто же тебе ближе? Но видишь ли, ты верно заметил. Тут дело не только в отце. У нас всегда кто-нибудь да есть. Сейчас гостит один дальний родственник моего отца, самый лояльный чиновник на свете. Он был бы тобой недоволен, если б узнал, что это ты написал те стихи. С него станет. Меня беспокоит одно, как бы это тебе не помешало. Тут, как видишь, возникает затруднение и…

Дамнянович. Хорошо, но что же ты мне посоветуешь?

Душан (думает). Да, действительно надо что-то посоветовать. А что если не говорить, кто ты? Но… нельзя, нельзя не представиться. И все же единственный выход для тебя – это не говорить, кто ты, а представиться моим и всем остальным под другим именем. А? Как ты думаешь?

Дамнянович. Да, пожалуй, так было бы лучше. Легче сохранить все в тайне.

Душан. Знаешь что? Помнишь нашего школьного товарища из Ягодины – Владимира Мицича. Вот и возьми его имя. Я тебя представлю как своего друга Владимира Мицича. Ладно?

Дамнянович. Очень хорошая мысль.

Душан. Действительно здорово! Под этим именем ты будешь в безопасности, а через три-четыре дня… Кто-нибудь еще знает, что ты здесь?