Душан. Влайко Мицич.

Вичентие. Да вы, никак, сын Йованче Ми-цича?

Дамнянович (немного смутившись). Э… да, его сын.

Душан Да, да, Влайко его сын.

Арса. Ты сын Йованче?

Дамнянович (с еще большим замешательством). Да.

Арса. Сын Йованче?

Вичентие. Ты смотри, сын Йованче!

Арса. Что творится! Кто бы подумал! Да Йованче мой лучший друг! (Обнимает Дамняновича.) Поди, поди сюда, я обниму тебя, как собственного сына.

Вичентие (отнимает его у Арсы и тоже обнимает). О господи, сын Йованче, сын моего лучшего друга.

Арса. Ну что ты скажешь, разве это не судьба! Да знаешь ли ты, что я и Йованче братья, братья, а не кто-нибудь. (Отнимает его у Вичентие и обнимает.)

Вичентие. Давно я так не радовался. Бог мой, словно самого Йованче увидел. (Отнимает его у Арсы и обнимает.)

Арса. Смотри, смотри, ну не судьба ли это! Давно я не видел Йованче. Ты у него который ребенок?

Дамнянович (в полном замешательстве). Кто… я?

Душан. Единственный. Представьте, он у отца один.

Вичентие. Один? Как же так, у него было много детей. Семь, кажется.

Арса. Что ты, семь, у него было девять детей.

Вичентие. Семь, я тебе говорю: три дочери и четыре сына.

Арса. А я говорю девять: три дочери и шесть сыновей. (Дамняновичу.) А ну, скажи, сколько у него было детей, девять ведь?

Вичентие. Или семь?

Дамнянович (не зная, что ответить). У него… у него это… то есть… у него не было ни семи, ни девяти детей, а восемь… да, нас было восемь.

Арса. Четыре дочери и четыре сына.

Вичентие. Три дочери и пять сыновей, не правда ли?

Дамнянович. Нет, что вы. У него было три сына и пять дочерей.

Вичентие. Ну, хорошо, столько детей – и вдруг оказывается, что ты у него один. А куда делись остальные?

Дамнянович (в полном замешательстве). Не знаю.