(Читает.) «Вы понимаете, какое препятствие снова возникает на пути к осуществлению ваших намерений, с которыми я уже согласилась. Единственным выходом была бы ваша помощь. Власти с вашим мнением считаются. Ваше слово могло бы сделать многое. Я со своей стороны уже кое-что сделала. Не будете ли вы так добры прийти ко мне как можно скорее, чтобы я лично могла объяснить вам все. С почтением, Софья Дамнянович». (Кончив читать.) Вот тебе и на! Каков безбожник, да будет с нами бог! Политические стихи пишет! Стихи ведь служат для того, чтобы их говорить нараспев. вроде «приди, приди ко мне, дорогая…», а не для политики. Никогда не слышал, чтобы о политике говорили нараспев!

Арса. Вичентие, я сделал ход.

Вичентие. Слава богу! Сделай теперь ход за меня!

Арса. Как? А ты разве не хочешь?

Вичентие. Мне что-то не играется.

Арса (встает и подходит к нему). Почему, друг? Что с тобой?

Вичентие. Да так, не играется. Засело что-то в горле, словно пушку проглотил.

Арса. Скажи, что с тобой?

Вичентие. Придет время, скажу. А теперь не прикажешь ли заложить свою повозку? Я должен сейчас же ехать в город. Я пробуду недолго, до обеда вернусь, а сейчас я должен идти. Слушай, если ты не дашь мне повозку, я пешком пойду.

Арса. Как я могу не дать ее! Когда я тебе отказывал. (Бежит налево и кричит.) Миша, Миша! Нет его! Напьется, спрячется в конюшне, лентяй, и спит целый день. Спросишь, почему от него пахнет, отвечает, что много винограда съел. Никола, эй, Никола, позови ко мне Мишу, или нет, слушай, скажи ему, пусть немедленно запрягает экипаж. Быстро, понимаешь? (Подходит к Вичентие.) Хорошо, но скажи мне все-таки, что с тобой? Ты не хочешь сказать?

Вичентие (про себя). И почему это вдруг именно ее сын вздумал писать политические стихи? Как будто их не мог написать кто-нибудь другой, у кого, например, нет матери.