И то, как обстоятельно и толково взялся решать ее проблемы. И при этом у него явно было полно своих дел. А полковник не казался человеком, способным позабыть обо всем на свете ради прекрасных женских глаз. И тем не менее он помчался с Юлей, хотя рабочие у него во дворе требовали за собой глаз да глаз, потому что, не выгрузив и половины бревен, уже умудрились сломать в двух местах забор полковника и помять густые заросли черноплодной рябины.

– Вижу, вижу, – насмешливо прищурился старик, окинув Юлю цепким взглядом. – В гости или по делу? – поинтересовался он, проведя гостей в дом и усадив за стол.

– Михаил Иванович, вы ведь уже слышали, что в девятом доме ночью случилось?

– Это ты по поводу убийства? – спросил старик. – Знаю. Милиция ко мне уже приходила. Спрашивали, чей дом да кто там живет. Я им так и сказал, что жить в нем никто не живет, а по документам дом и участок, на котором он стоит, числится за гражданкой Кнутиковой.

– Так дом Лидка купила? – ахнул полковник и как-то призадумался. – Это откуда же у нее деньги взялись?

– Думаю, что она не за деньги его получила, – нахмурился Михаил Иванович. – Ты же помнишь, мы ее сколько раз за самогоноварение пытались прищучить. А все никак не удавалось. Хитрая особа. Хотя самогон у нее всегда качественный был. Не в пример водке. Той и отравиться можно, особенно если дешевую брать. Вот у Лидки торговля хорошо и идет.

– Что, до сих пор торгует? – удивился полковник.

– Доказать трудно, да и не хочется с ней связываться, – ответил старик. – Пили этот Лидкин самогон и последние жильцы девятого дома. А спрашивается, на какие шиши? Вот я и думаю, что землю и дом они Лидке отписали, а она их за это самогоном бесплатно угощала, сколько их душеньке было угодно.

– Как же она не побоялась? – вырвалось у Юльки. – За домом, говорят, дурная слава идет.

– А Лидке что? Небось, она дом не для себя у алкашей покупала. На продажу. Вот подождет, когда цены на землю поднимутся, да и продаст участок. От дома-то одно название осталось, а участок хороший. Залив опять же поблизости.