Томсон (склоняясь к Смиту, но в смущении не решаясь дотронуться). Я вас обидела.

Смит. Да ну что вы.

Томсон. Нет, обидела. Вы такой ранимый. Смит. Мисс Томсон, когда мою ранимость пора будет лечить в стационаре, я вам сообщу.

Томсон. Сообщите обязательно. (За сценой гав-гав проголодавшегося Голиафа.)

Смит (деловой руководитель, нервно поглядывающий на часы). Пожалуй, мне пора в клуб. Урок фехтования.

Томсон. И как ваша шпага — не гнется. Смит (секундное замешательство — может ли быть, экая неучтивость). Не гнется, мисс Томсон. Это письмо положите, пожалуйста, в красную папку с пометой «Стоп». А что вечером, вы свободны.

Томсон. Мистер Смит, приличные люди так не спрашивают.

Смит. То есть, простите, мисс Томсон… Томсон. Вам надо было спросить, смогу ли я остаться на сверхурочную работу. Или вы меня приглашаете в ресторан. (Смит склоняет голову.) Конечно. Я свободна. (Томное мурлыканье «Энни Лори».)

Смит. Вы не могли бы зайти ко мне домой сегодня вечером с блокнотом и карандашами. Томсон. Конечно. Во сколько.

Смит. Обед нам доставят на дом. Может быть, вы не откажетесь со мной пообедать. В семь. (Встал, надел шляпу. Мисс Томсон оглядывает его, Смит застывает.)

Томсон. Вот так-то лучше. (Смит выдает улыбку, подходящую к чудному облику обновленной шляпы.) А знаете, вас с ходу и не раскусишь.

Смит. Спасибо.

Картина 4. Особняк «Радостный», квартира 14

В тепле и уюте, отторгнутых у зимы. Стол, накрытый к обеду в этом спокойном, слегка затемненном уединении. Пылающий камин. Издали вой сирен. В честь множества убийств, повсюду. Бутылки с вином. Смит, сплетя руки на диафрагме, обозревает уставленный щедротами угощений стол. Тянется за лакомым кусочком. Голубой абажур, засветившись, знаменует приход гостьи. Смит нажимает кнопку. Входит мисс Томсон, пальто распахнуто, в вырезе платья, что называется, истинное сокровище; пока идет осмотр покоев Смита, оно трепещет.