Этакое бодрящее утречко за одиннадцать дней до Рождества. В пешеходном мельтешении на тротуаре появляется дремотный Джордж, он следует с востока; Смит утренний, Смит сонный и неразговорчивый: глаза скрыты синими стеклами, на ногах бриджи, тогда как некий приятель, появляясь с запада, зависает в замедленном противостоянии. Упомянутый приятель, приблизившись к не поддающемуся старости Смиту, медленно разгорается, испускает лучи узнавания и поднимает руку как парус возобновленной дружбы. Смит, глаза которого опущены долу в готовности вернуть к активному обращению любую притаившуюся в водостоке монетку, приостанавливает свое поступательное движение перед этой фигурой, преградившей ему путь как всегда в самый ответственный момент его биографии.

Старый приятель. Постой-ка, эй, да это же Джордж Смит.

Смит (басовая сирена в тумане). Бип.

Старый приятель. Ха, точно это Джордж Смит.

Смит (сиплой фистулой). Бип.

Старый приятель. Что это ты, старому другу вдруг «бип». Мы же в школе еще учились вместе.

Смит (резкий, высокий, отрывистый, типа «я побежал» бип). Бип.

Старый приятель. На все лады. Ха-ха, Джордж, это ты. Привет. Кроме шуток. Ну, как живешь. В смысле, я слышал, у тебя тут вроде офис неподалеку. Читал твое объявление. Ха-ха, здорово сформулировано. Ха-ха, нужна секретарша, которая работает с желанием. Что ли ты все играешь. Словами. Должно быть, можешь это себе позволить. В смысле, ты у нас будьте-нате.