Рысек. Долой жидокоммуну! Да здравствует Польша! (Выходит.)

Якуб Кац. Печально, товарищи! Перейдем к делам более приятным. Итак, танцы! Только еще один организационный момент… Пиво бесплатное, каждому полагается по две бутылки. Пиво Рысека прошу не трогать. (Включает граммофон, звучит советский вальс, все танцуют.) Менахем (Доре). Потанцуем?

Дора. Все это плохо кончится, Менахем.

Менахем. Ничего не плохо.

Дора. У нас будет ребенок, Менахем.

Менахем. Здорово. Давай поженимся. Расписаться теперь стоит три рубля, и ничье разрешение не требуется.

Дора. А развод сколько?

Менахем. Развод — пять.

Дора. Дурак.

Менахем. Ты зато больно умная.

Владек (Рахелъке). Потанцуем, Рахелька? (Танцуют.) Я тебе вот что скажу, Рахелька! Мне, пожалуй, даже нравится этот Советский Союз. Нет ни богатых, ни бедных. Покончено со всеми этими предрассудками. Еврей с поляком может пива выпить. На танцы сходить. И ничего. Терпеть не могу этих жуликов в сутанах. Это они во всем виноваты.

Рахелька. Ладно, Владек, ты уж лучше танцуй.

Хенек и Зигмунт подходят к Зоське.

Зигмунт. Зоська, ты что — с ума сошла? Что ты такое изображаешь?

Хенек. Что это еще за лошадь, Зоська?!

Зоська. Никакая не лошадь!

Зигмунт и Хенек. А кто же тогда?

Зоська. Польша.

Зигмунт и Хенек. Потанцуем?

Зоська. С обоими?

Зигмунт. А кто тебе больше нравится?