ОН. Это становится уже неприличным.

ОНА (не слышит его, сама с собой). Сволочи! Какие сволочи… (Выключает трубку, Валентину). Еще раз простите. Теперь выключила.

ОН (язвительно). Благодарю.

ОНА. Неприлично веду себя, понимаю. Извините, пожалуйста. Очень важный звонок.

ОН. Что-то неприятное? Бедная, ты даже в лице изменилась. Как я могу не простить. Выключила бы вовремя, никто не испортил настроения.

ОНА. Не нуждаюсь в вашем сочувствии. (Достает платочек, вытирает глаза, еще не плачет, но видно, что телефонный разговор очень расстроил). Всё сегодня на перекосяк. Сплошные неприятности. И вам принимать меня не следовало, раз не подготовилась. Вы правы,

Валентин встает, обходит стол и обнимает Ирину. Она вдруг расплакалась, случилась истерика.

ОН. Ирочка, успокойся. Ты просто переработалась, устала.

ОНА. Что вы со мной, как с девочкой!

ОН. Да, у тебя стресс! (Оставляет ее, выходит и возвращается со стаканом воды). Выпей.

ОНА. Что вы знаете! (Пьет воду). Спасибо. Извините, не смогла сдержаться… У вас нет цитрамона или баралгина?

ОН (ищет лекарство в ящике под книжным шкафом, находит и вручает, она пьет). Так звонок расстроил?

ОНА. (Кивает, успокоившись). Иронизируете: звезда канала, лучшая ведущая. А что приходится терпеть лучшей ведущей, в каком коллективе работать, представляете, хоть? Зависть, предательства, интриги, наушничество.

ОН. Кто тебя обидел, если не секрет? (Возвращается на свое место).

ОНА. Забудем! На телевидении, как в театре, да, вероятно, в любом творческом коллективе, все непризнанные гении, готовы съесть друг друга, подлости делают с улыбкой на лице. Не помню, кто сравнил останкинское телевидение с террариумом гадов. Наша компания тот же террариум.