Гордон(возясь с радио). Ни малейшего. Я все пытаюсь поймать какой-нибудь фокстрот, но эта машинка вдруг решила забастовать.

Роберт(с раздражением). Да оставь ты ее в покое.

Бетти. Чего вы кричите на Гордона?

Роберт. Ну, хорошо, тогда сами остановите его. Нет, Олуэн, я не думаю, что это имеет значение, но после того, что мы говорили, невольно задумываешься, что ситуация довольно любопытная.

Мисс Мокридж(с нетерпеливым любопытством). Как раз то, что я думала. Действительно, очень любопытно. Пожалуйста, расскажите нам всю правду об этой музыкальной папироснице.

Фреда. Все очень просто…

Олуэн. Одну минуточку, Фреда. Я вовсе не уверена, что все так просто, но, кажется, теперь это и не так важно.

Фреда. Я вас не понимаю.

Роберт. Я тоже. Сначала вы говорите, что это не та шкатулка, а теперь – что все совсем не так просто, и напускаете таинственного туману. Мне кажется, вы что-то скрываете, и это совсем на вас не похоже. Или эта шкатулка принадлежала Мартину, или нет…

Стэнтон(со свойственным ему грубоватым добродушием). Далась вам эта чертова шкатулка.

Бетти. О, Чарлз, нам хотелось бы послушать.

Мисс Мокридж(вместе с Бетти). Но, мистер Стэнтон…

Стэнтон. Извините, но я ненавижу эти играющие шкатулки. В особенности с такой музыкой. Забудем о ней.

Гордон(с внезапным оттенком горечи). И о Мартине, кстати. Его уже нет на свете, а мы все сидим здесь и нам тепло и уютно – такой очаровательной, милой компанией.

Роберт. Прекрати, пожалуйста. Гордон.

Гордон. Не будем упоминать о Мартине или думать о нем. Это неуместно. Он умер.