БАБУШКА. И ты спустился вниз?!

ЧУЧА. А что: лучше прийти в школу без дневника?

БАБУШКА. Лучше! Сказал бы учителю, что ты потерял дневник.

ЧУЧА. Уже говорил. Четыре раза! Больше он не поверит. (После небольшой паузы.) Я не спустился бы, но крокодил спал! Лиана висела прямо над дневником…

БАБУШКА. …и крокодилом!

ЧУЧА (задумчиво и грустно.) Больше всего на свете не люблю, когда притворяются… обманывают… врут. Зачем он притворился, что спит?

БАБУШКА. А ты не понял? Мы тебе мало говорили о его повадках?

ЧУЧА. Вы мне говорили так много обо всем, что я все позабыл.

БАБУШКА. Отец тебе сегодня напомнит.

ЧУЧА. Ты расскажешь ему?

БАБУШКА. Ты снова лазил по лианам… Как обыкновенная обезьяна!

ЧУЧА (виновато.) Я чуть-чуть… Всего три минутки полазил… (С негодованием.) Я виноват, что меня все время так и тянет повисеть на лиане?!

БАБУШКА. Не виноват. Но ты виноват в том, что совершенно не сопротивляешься этому желанию.

ЧУЧА. Но меня тянет качаться на лиане, а не сопротивляться!

БАБУШКА. Я понимаю. В тебе сильно сказывается атавизм.

ЧУЧА. Атави… что?

БАБУШКА. Атавизм. Голос предков. Но ты должен заглушать его, побеждать.

ЧУЧА. Как? Заорать на весь остров? Вот так? (начинает, подражая обезьянам, подпрыгивать, бить кулаками в грудь, и выкрикивать: – “У! У! У! У!..”)

БАБУШКА (морщится и затыкает уши.) Атавизм!.. Явный атавизм!.. Прекрати немедленно!

(ЧУЧА смолкает. Появляется ДЕДУШКА.)

ДЕДУШКА. Что за вопли?

БАБУШКА. Он не хочет становиться человеком! Обезьянье начало заглушает в нем человеческое!

ДЕДУШКА. Понятно. (ЧУЧЕ.) Ты будешь превращаться в человека или нет?

(ЧУЧА молчит.)

(БАБУШКЕ.) Где ремень?

ЧУЧА. Я передумал превращаться! Вот еще!

БАБУШКА. Если ты не будешь превращаться в человека, ты превратишься в обезьяну!