ПЕРВАЯ ЖЕНА. Ну наконец-то и я сподобилась внимания общественности. Выпьете?

РЕФЕРЕНТ. Нет, спасибо.

ПЕРВАЯ ЖЕНА. А я выпью. (Наливает себе вина и выпивает.)

РЕФЕРЕНТ (достает диктофон). Не возражаете?

ПЕРВАЯ ЖЕНА. Ради бога.

РЕФЕРЕНТ. Меня очень интересуют его школьные годы. Вы ведь были одноклассниками? Каким он был в школе?

ПЕРВАЯ ЖЕНА. Мы все считали его занудой, потому что он был всезнайкой. Отец выписал ему тридцать томов Большой советской энциклопедии, и он все их прочел, можете себе представить?

РЕФЕРЕНТ. Так уж и все.

ПЕРВАЯ ЖЕНА. Его даже учителя боялись трогать, потому что он все знал лучше их.

РЕФЕРЕНТ. А с чем связано, что из Беланова он стал Беланом?

ПЕРВАЯ ЖЕНА. Мы все время его так называли: Белан и Белан. При получении паспорта он сильно разругался с отцом и взял изменил фамилию. Уже тогда был кошкой, которая гуляет сама по себе.

РЕФЕРЕНТ. А вы знаете, что он сам себе недавно придумал родовой герб и вывесил на своем канале?

ПЕРВАЯ ЖЕНА. Нет, еще не знаю. Но ничуть не удивляюсь. Он всегда терпеть не мог плебейскую сущность людей, их стадные инстинкты. Помню, как в десятом классе мы все объявили ему бойкот.

РЕФЕРЕНТ. За что же?

ПЕРВАЯ ЖЕНА. Он отказался наше коллективное письмо подписывать против физрука, который матом ругался. Все подписали, а он нет. Сказал, что общественные акции его не интересуют ни с какой стороны. Но, думаю, все из-за того, что не он сам придумал это письмо, а кто-то другой.

РЕФЕРЕНТ. И чем закончился этот бойкот?

ПЕРВАЯ ЖЕНА. Мы с ним не разговаривали две недели, а он с нами два месяца. Заставил так или иначе нас всех перед собой извиниться. На что его провоцировали, то он всегда и делал, но как-то так, что нам всегда от этого было не очень сладко. Причем не со зла, а из чистого презрения: вам надо, чтобы я был таким — я таким и буду.