Актер . — Да мы тут… детский утренник… то есть, тьфу… я больше не буду, честное пионерское! Перед лицом всего отряда… то есть божьего воинства… в вашем лице…

Отец Филарет . — Бесполезно оправдываться. Я все видел.

Макс . — Батюшка, будьте снисходительны! Это его работа.

Отец Филарет . — Работа?! Адский промысел!

Макс . — Ну почему же сразу адский. Работа как работа. Сейчас у всех такая.

Отец Филарет . — Работа — продавать свою душу?!

Макс . — А что вы так волнуетесь, святой отец? Слава богу, мы не в монастыре живем. И не при совке. У нас тут уже давно развитая демократия и рынок.

Рекс . — А вот я тоже удивляюсь, почему в наше время у каждого, кто хоть как-то прилично устроился, на лице появляется улыбка как у проститутки? Может, что-то не так в нашем обществе?

Макс . — Застегни сначала рубашку, а потом рассуждай об обществе. У нас общество что надо. У нас все проститутки при деле. И мы снимаем его не просто так, за красивые глаза. Это реклама, понимаете? Мы формируем его образ. Имидж! Жажда ничто, имидж все. Не дай себе оголодать!

Отец Филарет . — Господи, спаси их души!

Макс . — Не поможет! Поздно! Эти снимки сегодня же отправятся в редакцию.

Отец Филарет . — Нет! Я запрещаю. Остановись, сын мой! Терпение господа небеспредельно. А терпение церкви вообще висит на волоске. Если вы сами отвернетесь от Бога, что толку, что Господь будет думать о вас?

Макс . — Для меня Бог — это рынок масс-медиа вообще и мой старик-редактор в частности. Он сидит там за облаками в небоскребе Москва-Сити и требует, чтобы я всегда был у него под рукой со свежими материалами. Поэтому сейчас я забираю эти фото и отдаю ему… (Идет к фотоаппарату и вынимает флеш-карту).