Музыкант: А я?

Девушка: Ой, простите, вы, конечно! Я просто их имела в виду, ну тех..

Музыкант: Да я понял. А, простите, вы сейчас так интересно выразились, бесполезица, так ведь?

Девушка: (смущённо улыбается) А-а… извините, вот так вылезает моя недомосквичкость.

Музыкант: И вы думаете, это плохо?

Девушка: Ну, а что же хорошего? Культура налицо, столица таких не принимает. (вздыхает)

Музыкант: Да бросьте! А мне, наоборот, нравится! Знаете, это как-то очень… наоборот, по-московски, если я это правильно понимаю. Все эти новые словообразования, это как-то так уютно.

Девушка: (смеётся) Серьёзно? Но, боюсь, работодатель не будет с вами солидарен.

Музыкант: Со мной никто никогда не солидарен, к сожалению. А кем вы работаете?

Девушка: Знаете… а как вас зовут?

Музыкант: Илья.

Девушка: Знаете, Илья, мне бы сейчас так хотелось вас поразить и назвать что-то такое, ну, необычное, или интересное, или важное! Ну чтобы вы взяли — и посмотрели на меня с восхищением! Но вы же наверняка спросили, чтобы узнать правду, а не восхититься? Я секретарша, чай-кофе, без «потанцуем», конечно, но намёки бывают.

Музыкант: Ой как..

Девушка: Разочаровала?

Музыкант: Женя, что вы, людей не по одёжке судят!

Девушка: (оглядывая себя, смеётся) и не стоит! А знаете, что самое дурацкое? Я приехала сюда, чтобы… Ну вы только не смейтесь! Хотя, конечно, можете и посмеяться, это правда глупо, а ведь тогда казалось так принципиально важно! В общем, я приехала сюда поступать… в цирковое училище! Ну вот казалось мне, что из меня хороший канатоходец… дка… канатоходка. Опять уютное словообразование? Ну так вот, а на меня приёмная комиссия посмотрела и сказала: «Девушка, да ваш канат под вами до земли прогнётся, в чём тогда фокус?» (смеётся)