Захрустели капустные листы… Пошел в дело салатец… Разобрали твердые огурчики…

Лепота… Одно слово!

Аккуратно одетый молодой мужчина с темными волосами, сидевший за соседним столиком, бросил на гуляющую компанию безразличный взгляд и отвернулся. Он никуда не торопился и явно кого-то ожидал. Придвинув бокал, он отхлебнул пива и устремил взгляд в светлый квадрат окна. Наплывшая на город туча разродилась мелким дождичком со снегом. Серый асфальт окрасился в черный цвет, а спешащий люд прибавил шаг и приподнял воротники. Машины на проспекте Мира оживились включенными огнями и, словно жуки, зашевелили усами дворников.

– Давай, мужики, по второй заряжай! – скомандовал именинник. – А то горло сохнет!

Призыв был снова с удовольствием подхвачен и развит. Забулькала из горлышка «черноголовская». Отбивая ровную границу напитого, затемнились на просвет молочные стаканы.

Серега Макошкин приподнял руку и, придав лицу каменное выражение, провозгласил тост:

– Желаю… чтоб ты сдох!…

За столом в недоумении притихли, переваривая – не ослышались ли.

– Лет через сто! – поставил заключительную точку Макошкин и довольно заржал. Глупая шутка с бородой.

Врубившись в юмор, ребята откликнулись дружным хохотом.

– Ну ты даешь! – громче других смеялся именинник. – Сдохнуть лет через сто! Ах-ха-ха!

– А я думаю – лишку перебрал парень, что ли! – отозвался Сватко, – День рождения, а он желает сдохнуть! Ну ты и юморист!

– Через сто лет все там будем! – сквозь смех философствовал мудрый Митрохин. – Так что особо не обольщайтесь! Давайте лучше за здоровье выпьем. Всех. А то, блин, юмор у вас черный, как у того поручика!

Сказано – сделано. Бутылка взлетела над столом и описала над стаканами круг. Не прячась больше в сумке, «черноголовская» приземлилась на стол…

Вечер катился по привычному руслу, и все последующие тосты уже не имели никакого значения, потому что являлись чистой формальностью, оправдывающей и подгоняющей дружескую пьянку.