СЕРГЕЙ. Да папиросы-то хоть не кури. Ну, тут?

ЕВГЕНИЙ. Да всё уже, разбили бивак, тут, тут. Вроде, тут почище вода, не так грязно, и до электрички — рядом. (Помолчал, снова кашляет.) В прошлый раз я тут был, вроде. Один ездил. Ветра тут нет, тут затишок…

СЕРГЕЙ. Затишок… (Смеётся). Ну ты и крендель…Ты прям как русский народный старичок-лесовичок…

Кашляет, передразнивает Евгения, корчит ему рожи, стучит себя по груди кулаком. Разулся, ходит по траве босиком, ойкает.

Уя, мама, класс! Босиком сто лет не разжигал! Нормалды! Щекочет! Костёр ты палил?

ЕВГЕНИЙ. Не, тут до фига народу в выходные, купаются. Сегодня хоть нету. Тут нам никто не помешает…

Сергей бегает по траве, смеётся. Встал на камень у воды, закинул руки за голову, смотрит на озеро, потом в лес, улыбается.

СЕРГЕЙ. Отпад! Называется — «Над вечным покоем»… Как хорошо, Боже ж ты мой…

Молчат. В лесу поют птицы.

ЕВГЕНИЙ (смотрит на озеро). Должно быть, в этом озере много рыбы…

СЕРГЕЙ. Ага. И крокодилов пара. Всё загадили, всё передохло…

ЕВГЕНИЙ. Это Чехов, «Чайка».

СЕРГЕЙ. Да-а? Ты грамотный, как инженер. А я вот всё собираюсь прочитать. (Смеётся).

ЕВГЕНИЙ. Будешь загорать?

СЕРГЕЙ. Да плевать, Жека! Я, Жека, купаться буду в этой грязюке! Плевать!

Сергей быстро стянул с себя рубашку, брюки, размахивает ими в воздухе, хохочет, прыгает то на одной, то на другой ноге. Без одежды, в плавках, он оказался весёлым и сильным, стройным и хорошо сложённым молодым мужиком. Смеётся, радуется.

Евгений лёг на землю, сорвал травинку, сунул в рот, покусывает, смотрит на Сергея. Снова кашляет. Достал папиросы, закурил.