Ночь. Комната. Кровать. Максим держится за голову. Тихонько воет. Смотрит стеклянными глазами в потолок. Вдруг стены начинают пульсировать. Комната сжимается. Потолок надвигается на Максима. Все становится живым, подвижным. Все дышит. Шепчет. Живет. Движется. Пульсирует. Смеется. Комната становится все меньше и меньше. И вот это уже не комната, а маленькая шкатулка, с обитыми черной материей стенками. Это уже не комната — это гроб.

Максим кричит...

День. Максим сидит за столом. Лепит из пластилина фигурку девочки. Звонок в дверь. Максим идет открывать.

ГОЛОС БАБУШКИ. Максима, открой там.

МАКСИМ. Уже. (Открывает дверь.)

На пороге Леха. Держит в руках пакет, полный бутылок пива.

ЛЕХА. Макся, выручай, блин.

МАКСИМ. Че надо?

ЛЕХА. Телку, прикинь, снял. У нее хайзер. Все такое. Она такая, друга, говорит, бери. У меня там подруга типа есть. Я такой, к Богатке, его нету. К Длинному потом ломанулся, а он с маминской че-то там красит. Не пошел, короче. Шняга полная воще. Выручай, Макся, короче.

МАКСИМ. Че за телка?

ЛЕХА. Воще бикса классная. Пивона, блин, набрал на все бабцы. Подруга у нее тоже, говорит, упадешь. Выручай, Макся. Отвиснем.

МАКСИМ. Зайди.

ЛЕХА (входит). Короче, Макся. Она внизу ждет.

МАКСИМ. Щас оденусь.