ДЕВУШКА. Нет, серьезно.

ПАРЕНЬ. Говорю, не знаю. (Максиму.) Пацан, кого хоронят?

МАКСИМ. Спиру.

ПАРЕНЬ. Кого?

МАКСИМ. Парня одного.

ПАРЕНЬ. Че за парень? Кто такой?

МАКСИМ. Просто...

ПАРЕНЬ. А че с ним?

МАКСИМ. Умер.

ПАРЕНЬ. Все ясно с тобой. Сам ни хрена не знаешь. (Отвернулся.)

Тем временем гроб опустили, отвязали и понесли к машине, в которой памятник из нержавейки. На памятнике фотография улыбающегося мальчика. Народ двинулся за гробом. Остались только две женщины в черных платках. Одна пожилая, другая — моложе, но выглядит почти так же. К тому же под мухой.

Максим остановился, смотрит на них.

ВТОРАЯ. Я евоную одежу-то возьму?

ПЕРВАЯ. Еще чего! Пропить. У меня еще внуки есть. Им будет.

ВТОРАЯ. А я че, никто уже?

ПЕРВАЯ. Никто.

ВТОРАЯ. Я — мать!

ПЕРВАЯ. Говно ты, а не мать! Таким матерям матки надо вырезать сразу.

ВТОРАЯ. Так че, не отдашь, что ли?

ПЕРВАЯ. Не отдам. Иди давай отсюда. Не позорь. Срамота.

ВТОРАЯ. Я на кладбище еще поеду.

ПЕРВАЯ. Да што ты? И в столовую?

ВТОРАЯ. И в столовую. Имею право.

ПЕРВАЯ. Попить на халяву?

ВТОРАЯ. Помянуть.

ПЕРВАЯ. Ну, помяни, помяни. (Пошла.)

ВТОРАЯ (догоняет). Так че, не отдашь одежу-то?

ПЕРВАЯ. Не отдам.