Рейкл. Принеси мне желанный ответ, и тогда я…
Риск. Только не обещайте, сэр, а то я заранее буду знать, что ничего не получу. Если б вы богатством также походили на вельможу, как посулами, я получал бы в неделю на два или три обеда больше, чем теперь.
Рейкл. Займись лучше делом!
Риск уходит.
Счастье для родины, что этот малый сбежал от своего прежнего хозяина. Стань он стряпчим, он оказался бы не меньшим бременем для родного города, чем полк солдат на постое.
Явление второе
Рейкл, Коммонс.
Коммонс. Мое почтенье, капитан Рейкл!
Рейкл. Джек Коммонс! Рад тебя видеть в Лондоне, милый повеса! Ну как там наши полковые ребята?
Коммонс. По-прежнему. Обоих твоих дружков-однополчан я оставил в обществе парочки приходских священников и мэра, все пьяные в стельку.
Рейкл. Господин мэр на редкость добросовестный малый: с тех пор как вступил в должность, ни разу не протрезвился! В качестве чиновника он поощряет ту же добродетель, что приносит доход его трактиру
Коммонс. Молодец! А если б мэр был стекольщиком, то, верно, поощрял бы битье стекол.
Рейкл. Однако скажи – что привело тебя в Лондон?
Коммонс. Главным образом – мои склонности. Я решил окунуться в водоворот манящих пороков. Словом, я прибыл, чтобы провести отпуск в этом милом вертепе среди знакомых мне распутников и шлюх, погулять с месяц, наслаждаясь женщинами и вином, а потом вновь забраться в глушь и принять сан.
Рейкл. Ха-ха-ха! И у тебя хватит наглости утверждать, что таково твое призвание?
Коммонс. У меня то же призвание, что у других, сэр: люблю хорошо пожить! Поверь, дружище, меня так же тянет к набожности, как тебя к славе. Ты отправишься воевать, а я – молиться, понуждаемые одним стремлением.
Рейкл. Если ряса не лишит тебя искренности, ты сохранишь хоть одну добродетель.