Анджа. Говорила я ей, разве не говорила, но что поделаешь, если дитя его не любит.

Еротие. Ас чего бы ей его любить? Ведь и ты меня не любила, когда выходила замуж, а чего тебе сейчас не хватает? Нет, уж скажи лучше, что ты. мало на нее наседала.

Анджа. И то верно. По правде говоря, я затягиваю дело из-за его проступка. Думается, лучше бы сперва все кончилось, а уж тогда пусть и сватается.

Еротие. Что ты, бог с тобой, да какой же это проступок? Где ты видела, чтобы чиновник беспокоился из-за какого-то проступка? Кроме того, он человек умный, знает, что делает. Выкрал он все бумаги: и сейчас нет ни бумаг, ни проступка. Не может ему министр ничего сделать, разве только со службы выгонит. Ну, а если и выгонит, думаешь, это его опечалит? Он сколотил деньжат, обойдется и без службы. Посидит годик-другой и будет давать в рост деньги. А если захочет, снова поступит на службу; подождет, пока сменится правительство, а новое примет его на службу, да еще с повышением в чине.

Анджа. Неужто и вправду у этого человека столько денег?

Еротие. А то как же! Денег у него, слава богу, хватает. Писарь второго класса, хоть еще четырнадцати месяцев не прошло с тех пор, как он в нашем уезде А явился-то гол как сокол. И ведь умеет же, бестия! Вон тот, другой, господин Жика, всю жизнь бедняком проживет. Предложат литр, другой вина – ему и довольно. А этот, шалишь. Он из-за мелочи не станет пачкаться; он даже не любил браться за такие дела, как продажа с молотка, оценка имущества, аукционы и тому подобное: «Пусть, – говорит, – этим занимается господин Жика». Он хватает только по-крупному. Его специальность – политика. И на ней он, ей-богу, хорошо зарабатывает. Больше же всего он зарабатывает на династии. Для него династия – дойная корова. А уж доит он, милая моя, искусно! Не успеешь оглянуться, а он уж посадил в кутузку какого-нибудь толстосума: «Оскорбил, – говорит, – династию!» И тут уж готово столько бумаг… семь, восемь, двенадцать свидетелей… пять лет каторги. А в один прекрасный день, смотришь: либо все бумаги пропали, либо показания свидетелей звучат совсем по-другому, чем в тот раз, когда ты их впервые читал: и глядь… тот уже на свободе. Вог так у него дела и идут. Это, как видишь, человек хозяйственный. Такого зятя мне и подавай, а не Джоку.