Он. Полная чушь. Лучший ее фильм — «Римские каникулы».

Она. Вы ничего не смыслите в кинематографе.

Доходят до восьмого этажа. Из-под двери его квартиры тянется струйка дыма.

Он. Никому не позволено так оскорблять меня и Одри Хепберн.

Она. Вызовите меня на дуэль?

Он. …О’кей. Вызываю вас на дуэль. В четверг в девять вечера на крыше. Будем говорить о Одри Хепберн. Без секундантов. Проигравшего сбрасываем с крыши дома.

Она. Идёт.

Он. Пощады не ждите.

Она. У вас квартира горит.

Он (оглядываясь). Если я не приду, значит, я отравился угарным газом. Ключи я вам дал, некролог допишите. Прощайте.

Она. Хорошо.

Встреча четвертая

Крыша. Два стула, на одном сидит Он в костюме. Она на крыше впервые, с интересом оглядывается. Видит его.

Она. Ничего, что я не в вечернем платье?

Он. Как будто оно у вас есть.

Она. О… Вы настроены воинственно.

Он. А вы на свидание собирались попасть?

Она. Была надежда.

Он. Оставь надежду, всяк сюда входящий.

Она. Странно, что вы не на латыни это сказали.

Он. На латыни я сегодня надеюсь сказать: «Requiescat in pace».

Она. Гадость какая-нибудь, наверное.

Он. Этой гадостью католические священники столетиями напутствуют людей в последний путь. Покойся с миром. Вы задумывались о последнем пути?

Она. Бывало иногда. Вообще-то нет. Зачем мне это?