В том, что Касимов лгал, Наталья ни минуты не сомневалась. От Останкино до Пушкинской площади расстояние не маленькое, да еще в час пик? За десять минут телевизионщики вряд ли добрались бы и сориентировались. Так что чаша народного гнева переполнилась по чьему-то сценарию и, вероятно, если нужно, ждала бы приезда телегруппы столько, сколько нужно. Текст у Касимова был явно заготовлен: слишком уж заученно он рапортовал о воре и негодяе Хомутове. И глазки у милейшего Петра, как у несчастной «пострадавшей», выступившей в прямом эфире, так же беспокойно шарили по сторонам.

– Мне пора. Еще два сюжета снять надо. Вот моя визитка. Если захотите поговорить о господине Хомутове поподробнее, звоните. Буду ждать.

Наташа брезгливо взяла визитку с логотипом частного телеканала и посмотрела на редеющую толпу. Какие-то люди аккуратно сворачивали плакаты – видимо, сегодняшний митинг был не последним. Митингующие нестройным ручейком потекли к хорошо одетому мужчине. Тот вручал каждому по тысячной купюре. В очереди на премирование была и несчастная «многодетная мать»: ей (видимо, за особые заслуги) дали на купюру больше, и женщина поспешно спрятала деньги в потертый кошелек. Потом вынула дешевенький телефон, торопливо набрала номер.

«Забавно, – подумала Наташа, направляясь к кликуше. – Вот он, готовый скандальный сюжет – на блюдечке с голубой каемочкой». Но телевизионщиков уже и след простыл.

– Да, все закончилось, – говорила тем временем женщина. – Деньги сразу дали, как и договаривались. Куда мне теперь? Есть еще заказы? Тогда я домой, если что-то нужно, звони.

– Извините, – обратилась к ней Наташа, – вы действительно вложили деньги в комплекс «Ваши мечты»?

– Чего? – Она неприязненно уставилась на Наталью, по-женски цепко отметив дорогие джинсы, изящные замшевые сапожки, замшевую же куртку с кожаными вставками, оригинальную сумочку Prada и бриллиантовые сережки. – Ты кто вообще такая?!