Быть пассажиром изрядно надоело. По счастью, скоро можно будет стать самой собой. Гостиница – аэропорт Хитроу – и, здравствуй, Россия! Но надо еще ждать, ждать и ждать. Сначала пробка до отеля «Мэрриот», потом до аэропорта, потом паспортный контроль… Унизительное переспрашивание: «Russia?» Будто русским привычно передвигаться только на тройках с бубенцами…

Лондон провожал дождем. Как положено. Если бы не гигантский зонт шофера, Наталья вымокла бы с головы до ног – прощайте, прическа и макияж!

Под таким же зонтом-переростком мелькнуло знакомое лицо. Хомутов? В Хитроу? Взгляд налево, взгляд направо, под зонтами можно было спрятать парочку орков и десяток хоббитов – все равно никто бы не заметил. Наверное, привиделось… Точно, привиделось – у него сегодня важные дела в Москве. Просто, когда хочешь кого-то увидеть – видишь его в каждом похожем человеке.

Быть пассажиром изрядно надоело. По счастью, скоро можно будет стать самой собой. Гостиница – аэропорт Хитроу – и, здравствуй, Россия!

Мелодию мобильника Людмила Кондрашенко никогда не меняла. Ее полностью устраивала та, что стоит «по умолчанию», а точнее по «услышанию», а в выборе марки телефона она предпочитала стабильность, одна и та же музыка преследовала ее еще с тех пор, когда мобильники были признаком принадлежности к элите, а не банальным средством общения.

– Ты в Лондоне?…

Рефлекторно Людмила оглянулась: в случайности она не верила. И правильно делала. Звонивший ей Борис Жебровицкий стоял у огромного окна ресторана «Потемкин».

– Хороший вопрос… Так и будешь стоять у окна?

– Люблю стоять у окна… Приезжай ко мне через часик… Я же твой типаж, не так ли?

Типаж был действительно ее: тонкая кость, светлые глаза, темные волосы, маленькие изящные и такие нежные руки…