Эта комната моя, как островок. И поет… Чей-то голос мне послышался во сне. Чей-то голос, чей-то голос за стеной, Чей-то голос над моею головой. Чей-то голос слышен мне едва-едва, Звуки плавно превращаются в слова. Чей ты голос? Имя назови твое. Мы с тобою в этой комнате вдвоем. Мы с тобою в этой комнате одни Вес столетия, вес годы и все дни. Кружит, кружит, кружит снег, Метет, метет… Чей-то голос мне во сне Поет, поет. Ни следов уже не видно, ни дорог. Я один, и голос этот одинок. Ты не прячься, ты со мной заговори. Если что-то не услышу — повтори. Непонятны и чудны слова твои. Назови себя, не бойся, назови.

Женщина в чёрном

Как звали меня изначально, в ночь после рожденья, Когда испеченная Словом Господним земля пахла так, будто свежий пирог? И что началось для меня — восхожденье иль грехопаденье? Я дверь отворила и, воздух глотнув, переступила порог. И голову пряча в ладони от Божьего гнева, Бежала я прочь по горячей и влажной земле. И голом твой в уши шептал мне: «О! Ева! Любимая! Ева!» Твой голос мне в уши шептал, но, быть может, не мне. Я помню, что после меня называли Марией. Названия помню тех мест: Вифлеем, Назарет и Магдала. Волхвы мне даров не дарили, судьбы не гадали, Но звезды далеких миров мне лицо озарили. О, если б все беды мои от людей оставались сокрыты? Но снова, босая, на грешную землю ступаю.