Виктор (поворачивается к Ольге и она видит, что в его глазах блестят слезы). Да, формат дискотек. Но разве это важно? С этой песней у меня очень многое связано. Я впервые с девушкой поцеловался под эту песню, да и потом… Помнишь, я тебе про волны говорил — ну, те, которые сквозь людей проходят? Так вот сейчас я это с предельной ясностью чувствовал. Волны проходили через моё тело.

Ольга (задумчиво) …И уносились сквозь тайгу, сквозь воздух, туда, к далеким тусклым звездам…

Виктор (кивая). Да. Но ты всё равно никогда не поймешь меня. Это, как бы тебе сказать — моя личная территория, мой внутренний мир.

Ольга начинает громко смеяться. Виктор раздраженно смотрит на неё.

Виктор. И что здесь смешного?

Ольга. Не обижайся. Просто это — самые что ни на есть мои слова. Знаешь, сколько раз я сама произносила эту фразу — вы, мол, всё равно меня не поймете, так как это — моя личная территория, мой внутренний мир? Очень часто. И вообще, это мой, мой «пунктик»! Впрочем, у меня всё было немного по другому.

Виктор (равнодушно) Правда?

Ольга. Правда. Только, конечно, это не касалось песен… Мне было лет десять, когда я решила вести дневник. В тоненькой тетрадочке, синей — я купила её у соседа, который торговал с лотка канцтоварами. Успела там всего одну или две странички написать. А потом, уж не помню как, тетрадочкой заинтересовался двоюродный брат — он тогда у нас жил. Я оказала сопротивление. Он, конечно, решил — раз не даёт, значит тем более надо отобрать. Ну, драка, крики, беготня, кое-как успеваю сунуть дневник за шкаф. Но брат не угомонился и тут. Я в слезах побежала к маме — зачем он ищет, запрети ему! А мама посмеялась и сказала только «а что тебе прятать?».