Смеются. Справа от Авеля появляется Цилла, Авель обнимает ее.

Адам. Кто эти люди?

Цилла. Мы – коммуна ЦВО, ЦВО, ЦВО.

Смех.

Наема. Тихо.

Слышен плач ребенка.

Наема. Ты слышишь, папочка?

Адам. Ребенок.

Наема. Мой ребенок.

Адам. Боже мой, Наема!

Наема. Не приставай ко мне со своим Богом. Он внушает мне такое же отвращение, как и ты.

Адам. Кто его отец?

Енох, Каин и Авель одновременно поднимают руки.

Адам. Что это значит?

Наема. Ты отстал от жизни, старик. Один из них – отец моего ребенка, но кто именно – не знаю, я спала со всеми тремя.

Адам. Наема, ты же моя дочь.

Наема. Кто чья дочь – не играет никакой роли.

Адам (опускаясь на куб, стоящий справа). Я не отваживаюсь в этом ужасном месте даже произносить имя Бога, оно свято.

Наема. Именно об этом я тебя и просила.

Адам. Я люблю тебя, Наема.

Авель, Каин, Енох (одновременно). Я тоже.

Адам. Ты – мое дитя, Наема. Бери своего ребенка и возвращайся в отчий дом.

Наема (встает). Мальчики, мне надо накормить ребенка. Этот старый шут мне надоел (уходит).

Каин. Вставай, старая развалина.

Адам. Я не развалина, мне только сорок лет.

Авель. В сорок ты и есть развалина.

Адам. Отдайте мне мою дочь.

Енох. Она свободна.

Адам. Я обращусь в полицию.

Каин. Если вмешается полиция, Наема исчезнет.

Адам. Я – ее отец!

Цилла. Слушай, старик. У вас свой мир, у нас – свой. Мы сыты по горло вашим. Нам надоело следовать законам, которые вы насочиняли, нас тошнит от ваших запретов и вашей морали. Вы цепляетесь за государство, от которого несет гнилью. Ваш мир в крови, наш – всего лишь грязный. Ваш читает наставления любви, наш – живет по любви. Это и есть главное различие. Два тысячелетия у вас был шанс, и вы его не использовали. Теперь такой шанс есть у нас. (Уходя.) Понятно?