Кисетов. Ты заболел, что ли? Тебе бы лучше спать уйти.

Лагута. Эх, ты, председатель председателевич!..

Кисетов (интимно). На тебя люди смотрят с неудовольствием. Смойся от стыда.

Старухин. А что такое? Неужели я в плохом виде? (Группе пожилых гостей.) Разве это вам не картина? Все на свете выполнил досрочно, и я вам плохой вождь? Бал с брагой, с музыкой, с тарелками, с кушаньем, с вилками, с компотом — и я вам не председатель? Братья мои и сестры, завтра будем продолжать нашу самокритику, а сегодня — мир, любовь и веселье до утра.

Кисетов (отходит). Ну, просто Лев Толстой.

Лагута. Бал — и ничего не скажешь… (Ушел за Кисетовым.)

Адам Петрович. Тимофеич, какая дочь у меня… как огонь горит!

Тимофеич. Видная… Слыхал, в политотдел переезжает. Как у вас, у коммунистов, сватаются или молчком?

Адам Петрович. О чем ты, друг, спрашиваешь?

Тимофеич. Друг, а скрываете. По нашему мнению, Людмила Адамовна выходит замуж за Кременского.

Адам Петрович. Знаю, Тимофеич… я, брат, все это знаю. Они друг другу давно симпатизируют на моих глазах… А что же, плохой мужик Кременской?.. Этот высоко летать будет.

Тимофеич. Я вас как бы поздравить хотел.

Адам Петрович. Спасибо.

Тимофеич. Что вы сказали?

Адам Петрович. Спасибо, говорю.

Тимофеич. А… Ну, на здоровье.

Адам Петрович ушел.

Ладно… Эх, дела! Ни плохо, ни хорошо, а жить можно. Пойду с мужиками выпью, если принесли.(Ушел.)

Кременской (увидев Машу). А ты почему не танцуешь?