Холмс возвращается и следует вплотную за Футом, стараясь улучить момент, чтобы вставить слово. Теперь, как ему ошибочно кажется, такая возможность появилась.
Холмс. Правду говоря, сэр, я не совсем представляю себе, как выглядит ордер на обыск…
Но Фут продолжает шагать, огибая правый угол комнаты, в то время как Холмс, меланхолично следуя прежним курсом, выходит в дверь. На ходу Фут взвешивает и перекатывает на ладони пулю, и тут только переключает внимание на нее.
Фут. Да, на этом-то вы и попались. (С отсутствующим видом рассматривает предмет, лежащий у него на ладони. Кажется, он удивлен.) Когда Холмс вернулся в полицейский участок и описал мне сцену, которую наблюдал в вашем окне, я понял, что тут история почище даже, чем… (Он замолкает и поворачивается к жильцам, вытягивая вперед руку с зажатой в ней пулей.) Знает кто-нибудь, что это такое? (Телма поднимает руку.) Да?
Телма встает и берет у Фута пулю.
Телма. Это свинцовая пуля из пистолета двадцать второго калибра. Спасибо. (Она бросает пулю в жестянку; раздается звяканье) Сто пятьдесят.
Она возвращается на место. Фут подходит к ней и заглядывает в жестянку. Наклонившись, он извлекает оттуда пригоршню пуль и тут же разжимает руку. Он снова нагибается и вытаскивает на сей раз две половинки разбитого фарфорового сосуда, который содержал в себе пули и служил противовесом люстре. Фут разглядывает корзину с фруктами. Потом роняет обломки обратно в жестяное ведерко. Он обращается к Телме