КСАНА. Представь себе. Раньше я об этом и не думала, а теперь словно гири на плечи давят. Как будто что-то внутри меня против этого упирается. После каждого прохода чувствую себя на два года постаревшей.

НАВОДЧИК. Меньше надо мистику читать.

ОРЕХ. Если будешь с кислой физиономией как прошлый раз весь вечер, то тогда точно не приходи.

КСАНА. Не получится с веселой.

ОРЕХ. Ну тогда привет. Если передумаешь, жду где всегда. (Уходит.)

НАВОДЧИК. Ты это не придумала? Насчет гирь.

КСАНА. Как это придумаешь? Я же с потусторонним миром разговариваю, сам научил.

НАВОДЧИК. Ладно, еще один сеанс и пошабашим. Ну, давай, кормилица. Выпьешь потом стакан водки, завернешься в верблюжье одеяло, и к утру как рукой снимет. (Уводит Ксану.)

СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Квартира матери Влада. Мать сидит в кресле и вяжет. На авансцену выходит Игрок с записной книжкой. Он все слышит и видит, его не видят. Входит Влад.

МАТЬ. Глаша, это ты?

ВЛАД. Мама, это я, твой сын. Я вернулся.

МАТЬ. Вижу. Еще один рядок. Ты надолго?

ВЛАД. Меня десять лет не было дома. Это все, что ты хочешь спросить?

МАТЬ. Ты же знаешь, сын, что я сразу никогда ни о чем не спрашиваю. Я вижу, ты жив и здоров, остальное потом. Ну вот. (Откладывает вязание в сторону.) Подойди. (Пытается влепить сыну пощечину, Влад уворачивается.) Всегда так, даже наказать тебя у меня не получается. Всю жизнь не получалось… Ты высшее образование получил?

ВЛАД. Не-а.

МАТЬ. Женат?

ВЛАД. Не-а.

МАТЬ. Дети есть?

ВЛАД. Не-а.

МАТЬ. Что, даже внебрачных детей нет? Чем же ты все это время занимался?

ВЛАД. Скажи, этот автобус, его помнят?

МАТЬ. Что-что, а это трудно забыть.

ВЛАД. И кто больше теперь на меня охотится: милиция или братва?