Баргузин. Вот тебе прямая директива, директор, — молчи. Пускай он шурует, составляет планы, приказывает, а ты молчи. Отношение с ним не обостряй, но втихомолку мы будем делать свое.

Директор. Саботаж?

Баргузин. Плевать!.. (Горячо.) Формально он прав, а по существу, что тебе твое чутье говорит? Что нам ударники скажут по существу? Нам воевать надо. Я сегодня ночью войну обдумал… Нет. Воевать будем за свой топор, за свои металл, за свою индустрию. Газетка твоя плохо зовется. Называй ее так: «В бой». Нет. Не «В бой» — «В атаку». «В атаку». Как смотришь, директор? Посидели — хватит. Массу мобилизуем, директор, до чернорабочего доведем боевые задачи, ярость подымем — прямо, конкретно, против концерна ДВМ. В чем дело? А?! Оборона. Чем не тезис?

Директор (Хрусталеву). Ну, завком, наваливаться надо… Переходи жить в свой кабинет.

Баргузин (директору). Сегодня, в десять ночи, бюро в расширенном составе и с привлечением ударников. Пошли!.. Давид, ты эту беседу не печатай.

Хрусталев. Набери, пошли корректурку… поволынь.

Баргузин. Без моего разрешения не печатай. (Уходит.)

Звонит телефон.

Давид. Редакция… А чорт, не слышно!.. (Дует в трубку.) Ну, редакция… Ну, здесь… Да.(Директору.) Петр Семенович, в мартеновский цех вас экстренно зовут. Какой-то кричит… Плавка…

Хрусталев. Плавка?.. Сейчас должны были закончить третью плавку… Так и есть, двенадцать с четвертью. Наверно, получили нержавеющую. Ах, чорт те возьми!

Директор (выходя). Нержавеющая?.. Подняли бы завод. Думаешь, выплавили? Баргузин!