Анка. Эх, Лизута, время-то какое!

Лиза. Ладно. Знаю. Не стрекочи. Ты не бегай и не стрекочи. И все будет хорошо.

Анка (вслед). Лиза, может, мне еще по Демидовке похо…

Лиза. Уймись! Никуда не ходи… (Идет.)

Анка. А на Демидовку я все-таки пойду. Какую-нибудь несознательную гадину пришпилю к стене и стану агитировать… «Не стрекочи!» Ну, ладно!.. Нет! Мне нужно еще один десяток, и они у меня будут такими сознательными пролетарками, каких сам Сталин не придумает.

Входит Рудаков.

Не стрек… В чем дело? А я буду стрекотать! А на Демидовку я все-таки пойду… А? (Увидала Рудакова, ушла.)

Рудаков.

О, родина! Какой я стал смешной. На щеки впалые сухой летит румянец. Язык сограждан стал мне, как чужой, В своей стране я точно иностранец!

Входят Кваша и Гипс.

Кваша (отдуваясь). Вот… познакомьтесь! Иностранец. Турист. Любитель природы и чорт его знает чего. По-русски — ни бельмеса! Узнал, что я ду спик инглиш… По заводу его водил… а теперь пристает с разговорами. Познакомьтесь (Представляет Рудакова, говоря по-английски. Извинился и хочет уйти.)

Рудаков. Позвольте, я что же — козел…

Кваша. Ладно. Отошьете. (Ушел.)

Оставшись одни, Рудаков и Гипс усмехнулись, глянули по сторонам, отходят дальше от магазина.

Гипс. Любопытно! Будем знакомы!.. Мистер Рудаков, я гляжу моими глазами там и здесь, и мои глаза с коварной точностью фиксируют действительность… (Подал газету.) Газета на заводе. Завод делает газету. Через каждые три строки повторяется концерн ДВМ. Мистер Рудаков, как дела?..