Кваша. Сукин ты сын! Разве тебя надо убивать?! Тебя надо жарить на примусе! Вот, вот — таланты, гении… Азия! Левша какой нашелся! (Подходит.) Тебе учиться надо, сукин ты сын!(Отошел.) Он клещи сделал, в кислотных ванных работать… клещи, которые не подвергаются окислению. Взял и сварил кислотоупорную сталь, нержавеющую сталь. Ты понимаешь хоть как-нибудь, что ты сделал, нахальный подлец? За тебя, за дурака, миллионы рублей в любой стране заплатят. Ты же дал металл, всеми качествами превосходящий золото. Неужели ты никак ничего не понимаешь! (Сел.) Как ты варил эту сталь?

Степан. Да варил я ее, дьявола… в тигле сам варил. А как варил — не помню.

Кваша. Где эти клещи?

Степан. Какой-то охломон спер.

Кваша. Сам ты охломон!

Вошли Знаменский и Глеб Орестович.

Знаменский. Привет! Глеб Орестович. Здравствуйте, сталевар! Как плавка?

Кваша. Он сам не знает, что варит… Ты расскажи, как было дело.

Степан. Ну, чего ты ругаешься, товарищ Кваша? Вроде я виноват или вредитель… Ну, хорошо, ну, при чем я?.. Приходит ко мне Дрызгун: «Так и так… Свари, — говорит, — мне, Степка, сталь какую-нибудь такую, чтоб ее кислоты не могли взять, а то, — говорит, — в ваннах клещи рвутся. Что ни день — подавай новые». Я говорю: «Пару пива поставишь?» — «Поставлю. Идет?» — «Заметано!» Ну, я, между прочим, помарковал. Дело вроде на интерес. Ну, значит, как говорится, составил шихту… (Смотрит на Квашу.) Ну, чего вы меня ругаете? Сварил ее, дьявола! Действительно… клещи — во! На большой палец. Дрызгун мне пару пива поставил, а клещи сперли. Дрызгун опять ко мне приступает: «Так и так… сперли, гады. Свари». Я говорю: «Пару пива поставишь?..»

Кваша. Видите?

Степан. Ну, второй раз мне уже не подвезло. Ни черта не получилось, и Дрызгун тоже на меня осерчал.